Майкел крепился изо всех сил.

— Я дискредитировал вас? Да одно только воспоминание о вашей Певчей Птице меня разрушает…

— Оно поднимает вас.

— …разбивает всего меня, мою самозащиту, без которой я не могу выжить. Так почему же я унижаю вас?

— Доказав, что вы и в самом деле заслуживаете для себя Певчую Птицу. И знаете, я уверен, что так и будет. Каждому известно, что Певческий Дом, где обучаются Певчие Птицы, не склоняются к просьбам владык. И все же вы свою Птицу получите. Правда, теперь можно будет услышать, что даже Певческий Дом склонился перед Майкелом.

Голос Ннива сделался хриплым, верной имитацией речи простолюдина, хотя, понятное дело, такого человека во всей галактике и не существовало. Майкел рассмеялся.

— Вам это показалось смешным? — спросила Эссте, и голос ее больно уколол Майкела, заставив его даже вздрогнуть.

— Нет, — ответил он.

— Только, Майкел, — успокоительно пропел Ннив, не дав возможности возникнуть перепалке между владыкой и Эссте, — поймите, что мы не знаем, когда сможем прислать вам Певчую Птицу. Сначала мы должны найти такую, которая бы соответствовала вам, и если мы не обнаружим такую до того, как вы умрете, никакого недовольства быть не должно.

Майкел кивнул.

— Только поспешите. Если это возможно, поспешите!

— Мы не спешим, — пропела Эссте, и голос ее звенел уверенностью. Мы не торопимся, Мы никогда не спешим.

Эта песня отпускала Майкела. Он вышел, и уже сам нашел обратный путь, потому что нужные двери сами открывались перед ним.

— Не понимаю, — повернулся Ннив к Эссте, когда Майкел ушел.

— А я понимаю.

Ннив прошептал собственное изумление в постепенно набирающем высоту свисте, отразившемся от каменных стен и заглушенном ветром.

— Да, этот человек обладает громадной личной силой и властью, — объяснила она. — Но он не испорчен и верит, будто сможет использовать собственную власть ради добра. Он желает этого со всей страстью.